Характер прокурора против темперамента адвоката. Последствия для подсудимого

Неоднократно мне приходилось слышать рассказ о некоем адвокате-защитнике, который настолько сильно раздражал участников процесса своим поведением, что подсудимому в итоге назначалось наказание строже того, на которое он теоретически мог бы рассчитывать.

К таким историям я всегда относился как к своеобразной профессиональной байке. При этом лично меня возмущало, что в роли главного отрицательного персонажа выступал именно адвокат, а не прокурор или судья, которые фактически «отыгрывались» на подсудимом за действия другого человека. Но, как известно, истина находится где-то по середине.

Как-то довелось мне представлять интересы потерпевшего в одном уголовном деле.

Обвиняемый там изо всех сил каялся и желал возместить причиненный ущерб, правда частично. Мое решение об участии в этом деле было обусловлено исключительно дружескими отношениями с родственниками потерпевшего и связанной с этим просьбой о его сопровождении при переговорах со стороной защиты.

Вопреки моим ожиданиям переговорный процесс продвигался довольно трудно. Но все же нам удалось достичь определенного консенсуса: мой доверитель получил деньги в устраивающем его размере, а сторона защиты при молчаливом согласии потерпевшего, взяла курс на минимизацию наказания.

Начало судебного следствия.

После оглашения обвинительного заключения и выяснения отношения к предъявленному обвинению мой коллега, оппонент, обратился к суду. Он предложил немного отступить от порядка исследования доказательств, установленного уголовно-процессуальным законом. В частности, попросил начать с допроса двух ранее не заявленных свидетелей защиты – родителей подсудимого для характеристики его личности – и уже потом перейти к доказательствам стороны обвинения. Необходимость изменения процедуры мотивировал просто: после допроса родители смогут находиться в зале суда и видеть своего сына, который к тому моменту уже год содержался под стражей.

Судья поставила вопрос на обсуждение. Гособвинитель выступила резко против такого маневра. Учитывая позицию прокуратуры, суд не стал ничего менять, сославшись на преждевременность заявленного ходатайства. При этом судья обратила внимание моего коллеги, что судебное заседание открытое и родители могут свободно присутствовать в зале, для этого не нужно никого допрашивать. Если же их показания очень важны, то защите стоит дождаться соответствующей стадии процесса и представлять свои доказательства в том порядке, который сочтет нужным.

Не берусь судить, но, на мой взгляд, коллега излишне эмоционально отреагировал на такое вполне ожидаемое развитие событий.

Попутно высказав мнение о недостаточной профессиональной квалификации «женщины, поддерживающей обвинение» он, сославшись на положения части 2 ст. 120 УПК РФ, повторно заявил свое ходатайство. При этом напомнил суду требования части 4 статьи 271 уголовно-процессуального закона. И вновь получил отказ, с разъяснением что подобное ходатайство уже рассмотрено, заявлено оно раньше времени, а указанные свидетели могут быть допрошены на стадии представления доказательств стороной защиты.

Тогда коллега, возмущаясь, заявил отвод судье вместе с государственным обвинителем, используя различные сочетания выражений: «заинтересованность»; «обвинительный уклон»; «нарушение конституционного права на защиту» и т.д.

Выслушав эту бесспорно яркую речь, судья удалилась в совещательную комнату, по выходу из которой огласила еще более предсказуемое решение: отказать в удовлетворении заявления.

Ну что ж, фундамент взаимоотношений заложен, продолжаем.  

Последующие заседания проходили в напряженной атмосфере. Представителю прокуратуры, видимо, не сильно понравилось ранее высказанное защитником суждение о ее квалификации. Наверное поэтому, она начала вести себя с ним точно так же. А может на это были другие причины, или просто характер такой...

Темперамент коллеги не позволял ему игнорировать выпады в свой адрес и оставлять их без ответа. Он парировал. Иногда довольно грубо. Успокоить его было сложно. На замечания председательствующей судьи он реагировал… очередным заявлением об отводе.

В самом конце судебного следствия между сторонами произошел такой же спонтанный конфликт. Суть его не так важна. Зачинщик – коллега.

Прения сторон.

Зал судебного заседания небольшой. Столы в нем расположены рядом, напротив друг друга. Стороны обвинения и защиты находятся близко, буквально на расстоянии вытянутой руки.

Свою речь государственный обвинитель зачитывает с листа. Дойдя до слов «и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок…» – она делает паузу. Кладет документ на стол так, чтобы защитник тоже мог видеть напечатанный в нем текст. Демонстративно исправляет цифру 2 на цифру 3 и продолжает – «…три года с отбыванием в исправительной колонии общего режима».

Итог.

Выслушав позиции сторон, судья удалилась в совещательную комнату для постановления приговора. Результат – те самые три года реального лишения свободы.

Мораль.

Ее не будет. Выводы каждый сделает сам. Я же завершу эту публикацию словами Федора Никифоровича Плевако:
За прокурором стоит закон, а за адвокатом — человек со своей судьбой, со своими чаяниями, и человек этот взбирается на адвоката, ищет у него защиты, и очень страшно поскользнуться с такой ношей.